.jpg)
В феврале 2026 года история криминальных отравлений получила главу, которую трудно было предугадать. Великобритания, Франция, Германия, Швеция и Нидерланды одновременно заявили: в биологических образцах Алексея Навального обнаружен эпибатидин. Это чрезвычайно токсичный алкалоид, выделяемый ядовитыми лягушками-древолазами из Южной Америки. Сам Навальный умер двумя годами раньше, 16 февраля 2024 года, в колонии за Полярным кругом. Пять государств сочли отравление наиболее вероятной причиной смерти.
У этой истории есть предыстория. В августе 2020 года Навальному стало плохо на борту самолета Томск - Москва. Незадолго до вылета он пил чай в аэропорту. Самолет экстренно посадили в Омске, политика отвезли в реанимацию, а через двое суток вывезли в берлинскую клинику Charité. Лаборатории Германии, Франции и Швеции нашли следы воздействия ингибитора холинэстеразы, структурно близкого к веществу «Новичок», относящегося к химическому оружию.
Картина получается мрачная. Два покушения, разделенные почти четырьмя годами. Два совершенно разных токсических агента. Одна и та же жертва. Еще недавно такой сюжет сочли бы перебором даже для шпионского романа.
Но в самой идее убийства ядом нет ничего нового. Тысячелетиями отравители ценили его за тишину. Нет выстрела. Нет ножевой раны. Часто нет даже очевидной сцены преступления. Смерть похожа на инфаркт, инсульт, кишечную инфекцию или внезапный отказ внутренних органов. А если врач или следователь не подумали об интоксикации в первые часы, самое ценное время для лабораторной диагностики уже потеряно.
Поэтому история криминальных отравлений это не только история преступлений. Каждый новый способ тайного убийства рано или поздно заставлял медицину и криминалистику искать новый способ его доказать.
Древность работала проще. Римские авторы рассказывали об отравительнице Локусте, которую связывали с дворцовыми смертями эпохи Клавдия и Нерона, включая гибель самого императора в 54 году от блюда с ядовитыми грибами.
Главным средством тайного убийств средних веков долго оставался мышьяк. Он был дешев и доступен, а его действие легко принимали за тяжелую болезнь желудка и кишечника. Надежных способов обнаружить его не существовало веками. В Европе он даже получил прозвище: «порошок наследства».
Однако далеко не всегда красивый исторический рассказ равен доказанному отравлению.
Классический пример - Григорий Распутин. По популярной версии, в декабре 1916 года его угощали пирожными и вином с цианидом, яд не подействовал, и старца пришлось добивать выстрелами, а потом сбрасывать в прорубь. Десятилетиями это пересказывали как случай почти сверхъестественной устойчивости к отраве. Коллеги предлагали объяснения: цианид в сладком тесте мог частично перейти в куда менее ядовитые циангидрины. Но исследования источников показали более обыденную вещь. Большая часть подробностей взята из мемуаров самих убийц и абсолютно не сходится с данными вскрытия.
Ну а в XX веке яд перестал быть орудием одиночек и вошел в арсенал спецслужб.
В структуре ВЧК и ОГПУ с 1921 года существовал так называемый «специальный кабинет». Позже он стал известен как «Лаборатория Х». С 1937 по 1951 год ею руководил профессор Григорий Майрановский. В его биографии есть и бакинская страница: уроженец Батуми, он начинал учиться в Тифлисе, продолжил в Бакинском университете и только потом перебрался в Москву. Задача перед лабораторией стояла прямая. Требовались яды, маскирующие свое действие под естественную смерть или обычную болезнь. Одной из первых жертв считают генерала Врангеля, скоропостижно умершего в 1928 году в Брюсселе. Официальным диагнозом был туберкулез. Родные до конца жизни говорили об отравлении.
Иногда правда всплывала из-за перебежчиков. Лев Ребет умер в Мюнхене в октябре 1957 года, и смерть выглядела как инфаркт. Через два года там же и так же внезапно погиб Степан Бандера. Только в 1961 году сотрудник КГБ Богдан Сташинский бежал на Запад и рассказал, что использовал устройство, распылявшее в лицо цианистое соединение. Его показания легли в основу судебного процесса в ФРГ.
В том же 1957 году во Франкфурте, на конференции издательства «Посев», отравили советского перебежчика Николая Хохлова. В кофе ему подмешали радиоактивный таллий. Расчет был на то, что картина будет похожа на тяжелую болезнь крови и доказать никто ничего не сможет. Хохлова спасли американские врачи, он потерял волосы, покрылся темными пятнами и провел в больнице недели. Ирония в том, что и сам он был профессиональным ликвидатором. В 1954 году ему поручили убить одного из руководителей НТС Георгия Околовича, а он вместо этого пришел к будущей жертве домой и всем сознался.
Самая известная история этого ряда - смерть болгарского писателя Георгия Маркова в Лондоне в сентябре 1978 года. На автобусной остановке он почувствовал резкий укол в ногу и заметил рядом человека с зонтом. Умер он не через несколько часов, как это часто пишут, а через четыре дня. При исследовании тканей нашли крошечную металлическую капсулу, а обстоятельства дела связали ее с рицином, растительным токсином, который блокирует синтез белка в клетке. Другому болгарскому эмигранту, Владимиру Костову, повезло больше. Он получил такой же укол в парижском метро, капсулу извлекли вовремя, и воск, запечатывавший отверстие, не успел раствориться. История оказался настолько сильной, что дошла до массовой культуры и дала название французской комедии «Укол зонтиком».
Похожих эпизодов отравлений было немало, и далеко не все они были успешными. В семидесятые годы инъекцию с сильнодействующим веществом получил Александр Солженицын: операцию проводили в очереди у магазина в Новочеркасске, ввести всю дозу яда не удалось, писатель несколько дней провел на грани и выжил. Бывший агент публично покаялся в содеянном уже в девяностые, после развала СССР. Двойной агент Борис Коржак вначале принял укол за укус комара, а когда началось кровотечение и аритмия, добрался до врача, который извлек из ранки микрокапсулу с рицином. Владимиру Войновичу в номере гостиницы «Метрополь» подменили сигареты на пачку с психотропным веществом. В декабре 1979 года повар в резиденции Хафизуллы Амина добавил яд в пищу афганскому лидеру, и того откачали не посвященные в замысел КГБ врачи советского посольства, но все разно, через короткое время его застрелили советские же спецназовцы.
С распадом СССР почерк изменился, но жанр остался.
1 августа 1995 года банкиру Ивану Кивелиди стало плохо прямо в его кабинете в Москве. Через два дня умерла его секретарь Зара Исмаилова, еще через день, не приходя в сознание, умер он сам. Следствие установило, что каплю фосфорорганического вещества нанесли на мембрану телефонной трубки. Токсичность была такова, что пострадали и те, кто прикасался к аппарату позже. А в 2018 году, уже после отравления в Солсбери, российские журналисты написали, что вещество принадлежало к тому же семейству, что и «Новичок». Круг замкнулся.
Еще один петербургский предприниматель, Роман Цепов, умер в 2004 году. За несколько дней тело покрылось язвами, вены лопались от прикосновения. Сначала предполагали смертельную дозу колхицина. Потом заговорили о радиоактивном веществе: излучение от тела многократно превышало норму.
Отдельная линия жертв криминальных отравлений - журналисты. В 2003 году от интоксикации неизвестным веществом скоропостижно умер Юрий Щекочихин. В сентябре 2004 года Анна Политковская потеряла сознание, выпив чай на борту самолета, летевшего в Беслан; тогда ее спасли, а через два года застрелили в подъезде дома. Дважды, в 2015 и 2017 годах, в реанимацию с отказом легких, сердца, почек и печени попадал Владимир Кара-Мурза. По данным расследователей Bellingcat и The Insider, к обоим эпизодам причастны сотрудники ФСБ из той же группы, которая позже фигурировала в деле Навального.
Осенью 2018 года в московскую больницу попал политический активист Петр Верзилов. Диагноз ставили по клинике, а не по анализу: расширенные зрачки, сухая горячая кожа, спутанность, тахикардия. Классический антихолинергический синдром при отравлении.
Применяли яды и в «войне с террором». В 2002 году так был устранен полевой командир Хаттаб: по распространенной версии, курьер доставил ему письмо, пропитанное токсином, который сработал при контакте с влажной кожей. К спецоперациям подобного рода относится и штурм театрального центра на Дубровке в октябре того же года. В зал подали аэрозоль на основе производного карфентанила. Он усыпил и террористов, и почти восемьсот заложников. Но концентрацию в замкнутом объеме рассчитали неверно, а медицинская служба к массовой эвакуации готова не была. Более ста тридцати человек не проснулись после отравления токсичным газом.
В ноябре 2006 года Лондон столкнулся с типом убийства, которого прежде не знал. Александр Литвиненко внезапно заболел после встречи в отеле Millennium и умер через три недели. Причиной стал полоний-210. Британское публичное расследование установило, что изотоп подсыпали в чай, и назвало исполнителями россиян Андрея Лугового и Дмитрия Ковтуна, сочтя наиболее вероятным, что операция проводилась по линии ФСБ РФ и была одобрена высшим руководством страны.
С медицинской точки зрения дело Литвиненко было необычно вдвойне. Обычная клиническая логика здесь почти не работала: токсичный радиоактивный изотоп требовал другого диагностического мышления и других методов лечения. Зато следы полония, рассыпанные по Лондону, позволили восстановить перемещения участников событий почти как по невидимой дорожке. Яд, который должен был все скрыть, сам нарисовал маршрут преступления.
Однако не стоит думать, что все это было монополией одной страны. В 2000 году рассекретили документ с планами ЦРУ в отношении Фиделя Кастро. Предлагалось насыпать солей таллия ему в ботинки, чтобы у кубинского лидера выпала знаменитая борода и он лишился узнаваемой части своей харизмы. Обсуждали и распыление ЛСД в студии радиостанции, где Кастро часто выступал: под действием препарата он должен был нести в прямом эфире околесицу. Тот же таллий фигурирует в планах устранения Нельсона Манделы, о которых стало известно гораздо позже.
Кстати, популяризировала таллий не разведка, а Агата Кристи. В ее романе «Вилла „Белый конь“» таллиевое отравление составляет ядро интриги, и писательницу потом не раз упрекали в том, что она подсказала преступникам готовый рецепт. Знания у нее были не книжные: во время войны она работала в госпитальной аптеке.
Британские и американские спецслужбы, по опубликованным данным, в девяностые годы несколько раз пытались подложить яд в любимые сигары Саддама Хусейна, но исполнителей всякий раз арестовывали. В сентябре 1997 года в Аммане агенты израильской разведки впрыснули в ухо лидеру ХАМАС Халеду Машаалю фентанилоподобное вещество. Их задержали на месте, и под давлением иорданского короля Израиль передал антидот, спасший Машаалю жизнь. В январе 2010 года в дубайском отеле убили одного из руководителей военного крыла того же движения, Махмуда аль-Мабхуха. Группа отравителей под прикрытием паспортов западных стран изображала туристов. В нужный момент они проникли в номер, парализовали дыхание жертвы инъекцией миорелаксанта и довершили дело подушкой.
В 2004 году, в разгар президентской гонки на Украине, тяжело заболел Виктор Ющенко. Фотографии его обезображенного лица стали одним из главных образов той политической эпохи. Позже лабораторные исследования подтвердили массивное воздействие 2,3,7,8-тетрахлордибензо-п-диоксина, или TCDD. Расчет, судя по всему, был не на смерть, а на то, что изуродованный кандидат потеряет часть избирателей, в первую очередь женщин.
Годом позже в Тбилиси нашли мертвым премьер-министра Грузии Зураба Жвания. Все выглядело как отравление угарным газом от неисправной печки, и злого умысла поначалу никто не заподозрил. Позже появилась версия, что премьеру подлили пентакарбонил железа. Отравление им дает картину, почти неотличимую от воздействия монооксида углерода.
В феврале 2017 года в аэропорту Куала-Лумпура убили Ким Чон Нама, старшего единокровного брата лидера КНДР. Двум женщинам, уверенным, что они участвуют в розыгрыше для телепередачи, поручили провести руками по лицу мужчины, ожидавшего своего рейса. Компоненты, нанесенные на ладони каждой из них, по отдельности были безвредны, но соединившись на коже жертвы, они образовали сильнейший токсин VX. Малазийские специалисты нашли следы этого боевого нервно-паралитического вещества на лице и в области глаз погибшего. Поражает не только дерзость нападения в переполненном терминале. Стало ясно, что оружие, созданное для массового поражения, вполне годится для точечного убийства среди ничего не подозревающих людей.
Через год Европа вновь столкнулась с нервно-паралитическим агентом. В марте 2018 года в Солсбери без сознания нашли Сергея Скрипаля и его дочь Юлию: вещество А-234 из семейства «Новичок» было нанесено на дверную ручку дома. В реанимацию попал и полицейский, работавший в доме после отравления. К счастью все они выжили. Но история на этом не закончилась. Через некоторое время жительница соседнего городка Эймсбери Дон Стерджесс взяла в парке из ящика для сбора благотворительностей флакон, похожий на духи Nina Ricci, брызнула из него на свое запястье и умерла. Итоговый доклад независимого британского расследования, опубликованный в декабре 2025 года, возложил ответственность за операцию в Солсбери на ГРУ РФ, и связал смерть Стерджесс с тем же источником токсического вещества.
Одна из самых неприятных особенностей токсического оружия то, что оно способно пережить свою цель. Пуля заканчивает путь в конкретной точке. Сильнодействующее химическое соединение может остаться на предмете, в помещении или в почве и спустя недели сделать жертвой случайного человека.
Кстати, Солсбери был не первым эпизодом такого рода. Еще в 2015 году в больницу с похожей симптоматикой попал болгарский торговец оружием Емельян Гебрев: резь в глазах, внезапная слабость, потеря сознания, кома. Плохо стало его сыну и одному из сотрудников. Врачи констатировали отравление, но вещество определить не смогли. К этому случаю вернулись после Солсбери и пришли к выводу, что речь шла о соединении того же класса.
В декабре 2020 года расследователи опубликовали материалы о группе сопровождения из числа сотрудников ФСБ. Тогда же появился и телефонный разговор, в котором Навальный, представившись помощником секретаря Совбеза, вытянул из одного из собеседников подробности операции: яд, по этой версии, был нанесен на внутренние швы нижнего белья. В январе 2021 года политик вернулся в Россию и был задержан прямо в аэропорту. Дальше были три года колоний и сообщение ФСИН от 16 февраля 2024 года о том, что заключенному стало плохо после прогулки и он умер. В сентябре 2025 года вдова политика рассказала, что соратникам удалось получить и переправить за границу образцы биоматериалов и что две лаборатории подтвердили факт отравления, но назвать вещество отказались. Название прозвучало еще через пять месяцев - эпибатидин. Пять европейских правительств заявили, что наличие эпибатидина в образцах подтверждено анализами и что отравление стало наиболее вероятной причиной смерти.
Эпибатидин действует совсем не так, как «Новичок». Он взаимодействует с никотиновыми ацетилхолиновыми рецепторами и способен вызвать тяжелое расстройство работы нервной системы: онемение, судороги, срыв сердечно-сосудистой регуляции, остановку дыхания. Химикам он известен давно. Американский исследователь Джон Дейли выделил его из кожи эквадорской лягушки-древолаза еще в 1974 году. Хотя выражение «яд лягушки» звучит красиво, но вовсе не означает, что кому-то для убийства пришлось добывать секрет из кожи экзотической амфибии. Эпибатидин давно умеют синтезировать. Более того, в 2013 году группа российских авторов опубликовала работу об эффективном способе его синтеза, представив вещество как неопиоидный анальгетик, не вызывающий зависимости. Трое из пяти авторов - сотрудники ГосНИИОХТ, института, где в семидесятые разрабатывалась серия «Новичок».
Есть и целая категория случаев, где лабораторного доказательства так и не появилось. В 2022 и 2023 годах о симптомах возможного токсического воздействия сообщали находившиеся за границей журналистка Елена Костюченко и общественный деятель Наталья Арно. В Германии по делу Костюченко расследовалась версия покушения на убийство, но конкретный токсин публично назван не был. В том же ряду стоят и смерти двух руководителей российского антидопингового агентства в феврале 2016 года, с разницей в десять дней, сразу после публикации доклада о государственной поддержке допинга. Потеря сознания в самолете писателя Дмитрия Быкова в 2019 году тоже была эпизодом из этого ряда. Но ни один из этих эпизодов не получил судебного продолжения.
Главная сложность диагностики криминальных отравлений в том, что тошнота, рвота, спутанность сознания, судороги, аритмия, дыхательная недостаточность, поражения внутренних органов встречаются при десятках заболеваний. Никакой из этих симптомов сам по себе не доказывает химическую интоксикацию. Хотя я все равно не назвал бы яд идеальным орудием убийства. Да, яд дает преступнику шанс замаскировать событие под болезнь и выиграть время. Но почти любой токсикант оставляет след в организме, на предметах, в окружающей среде или в лабораторных пробах. Вопрос лишь в том, будет ли этот след вовремя замечен и правильно определен.
От мышьяка и рицина до полония и эпибатидина менялись яды, технологии и политические эпохи. Не менялось одно: желание сделать убийство похожим на естественную смерть. И главный урок этой длинной истории, пожалуй, прост. Если тяжелое состояние или внезапная смерть плохо укладываются в привычную клиническую картину, мысль об отравлении должна приходить не последней.
Председатель Общества токсикологов Азербайджана
доцент Исмаил Эфендиев
Bütün xəbərlər Facebook səhifəmizdə
USD
EUR
GBP
RUB
