Как и почему страны ОПЕК+ все же сумели договориться? - АНАЛИТИКА

Соглашение ОПЕК+, утвержденное совместно с рядом других не входящих в организацию стран о сокращении добычи нефти на 9 700 000 баррелей в сутки, мировые СМИ преподносят как очередной этап развития рынка нефти. Оно и понятно, поскольку в некотором роде мир пока пребывает в эйфории от того, что наконец-то консенсус достигнут, причем в столь сложном вопросе, как регулирование цены на нефть на рынках. На разный лад преподносится информация о том, какая страна и насколько теперь должна сократить добычу, даются прогнозы цены на нефть на ближайшее будущее. Но эйфория очень быстро пройдет. И чем раньше происшедшее подвергнется концептуально масштабному анализу, тем легче увидеть перспективу не в разрезе нынешнего решения ОПЕК+, а с учетом происходящего в этом сегменте мировой экономики в ближайшие годы. Ведь основные законы экономики никуда не делись, и с какой бы точки зрения мы не подходили к решению организации, значимость поочередного давления таких факторов, как спрос и предложение на рынок нефти, никто, как говорится, не отменял.

Но, как оказалось, пандемия коронавируса COVID-19 заставляет взглянуть на происшедшее в несколько ином аспекте.

Так что же все-таки произошло? Почему страны нефтяного картеля никак не могли прийти к соглашению и расшатали цены до смехотворных минимумов, а затем вдруг договорились? Обратимся к истории процесса. Год 2014-ый. Нефть на рынках стоит 100 долларов за баррель. И здесь впервые страны ОПЕК не смогли договориться о совместных действиях по сокращению добычи. Тогда еще все пребывали в некоей эйфории от того, что мировая экономика как-то сумела справиться с кризисом и нарастить производство. Рост оборотов производства, соответственно, привел к увеличению потребления нефти и потому цена достигла отметки в 100 долларов за баррель. Но жадность и упертость, продемонстрированные некоторыми членами ОПЕК, привели к тому, что предложение на рынке доминировало над спросом и цены упали до 50 долларов за баррель.

Дальше - еще хуже. С Ирана снимаются санкции и в 2016 году он возвращается на нефтяной рынок, подогревая предложение. Но виновником "торжества" тогда стал не Иран, а США, в которых произошло то, что вошло в историю мировой нефтедобычи как "сланцевая революция".

Грамотное построение структуры нефтяной отрасли, основанной на здоровой конкуренции, привело к разработке новейших технологий в области нефтедобычи и появилась нефть, извлекаемая из сланцевых руд. На рынок стал поступать избыточный объем нефти, равный 1 миллиону баррелей в сутки, что, конечно же, гасило цену. Лишь когда она достигла 30 долларов за баррель все поняли, что "отступать больше некуда" и решили договориться.

Как результат - появилось соглашение о сокращении добычи нефти 2016 года, в рамках которой каждой стране была отведена своя квота. Документ подписали не только страны ОПЕК, но и ряд других, не входящих в организацию государств, что позволило добавить к аббревиатуре названия организации знак "+". И в результате излишек нефти на рынке постепенно рассосался, а сами цены повысились с 45 долларов за баррель в конце 2016 года до 70 долларов в начале 2018 года.

Такое положение дел настолько устраивало всех, что требования ОПЕК+ выполнялись безоговорочно. Был даже момент, когда из-за спада добычи нефти в Венесуэле на рынке стал испытываться некоторый недостаток сырья. Но никто не решился заполнить пустоту своей нефтью, и, в результате, обязательство по сокращению добычи в рамках ОПЕК оказалось перевыполненным на более чем 150%.

Теоретически такое положение дел должно было сохраниться до 1 апреля нынешнего года. Мир благоденствовал и готовился к Олимпиаде в Японии. Да, между странами альянса порой накалялись страсти, но носили они исключительно локальный характер.

Выход США из соглашения по иранской ядерной программе несколько колыхнул рынок нефти, но особо на нем не отразился. Также рынок уже во многом отыграл последствия политического кризиса в Венесуэле, и происходящее там на настроениях инвесторов тоже сильно не сказывалось. Даже недовольство России тем, что США постепенно из страны импортера нефти превратилась в экспортера, и стала ненавязчиво захватывать рынки сбыта, тоже не отразилось на работе ОПЕК+. И, вроде, ничто не предвещало беды, но здесь, как назло, появился этот злополучный коронавирус COVİD-19, который буквально посадил китайскую экономику. Удар получил основной потребитель нефтяного сырья в мире. Цены на нефть поползли вниз, и, как следствие, вскрылись все болячки глобального рынка.

Страны альянса ОПЕК+ стали встречаться чаще, и с каждым разом обсуждение проблемы, при подчеркнутой вежливости сторон, носило все более нервный характер. Все понимали, что удержать цены от дальнейшего падения удастся лишь дополнительными мерами по сокращению добычи. Но насколько сокращать предложение? Тогда четкого ответа на этот вопрос не было. С одной стороны, в марте Всемирная организация здравоохранения, вроде бы, уже объявила COVİD-19 пандемией, однако вирус еще только начинал гасить экономики ведущих стран мира. Психологически не каждое правительство было готово объявлять всеобщий карантин по стране и приостанавливать производство.

Примером тому могут служить США и ряд государств Европы, которые стали вводить ограничительные меры на передвижение граждан и производство лишь после того, как зараза охватила их территории. Вот почему и предложение Саудовской Аравии в рамках ОПЕК о сокращении добычи нефти дополнительно (к уже действовавшему с 2016 года соглашению) на 1,5 миллиона баррелей, выглядело, вроде бы, естественным. А в рамках самого договора сокращение (вместе с государствами формировавшими ОПЕК+) должно было составить 2,1 миллиона баррелей в сутки. Однако эти два предложения не прошли, поскольку против выступила Россия, на долю которой из объема дополнительных, не предусмотренных соглашением сокращений приходилось 300 000 баррелей ежесуточного объема.

Нарыв, как говорится, лопнул и противостояние США - Россия приняло вид открытой раны, из которой, однако, стали фонтанировать избыточные для рынка баррели саудовской нефти. Саудовская Аравия восприняла отказ России как вызов и исходила при этом из двух причин. Первая - коронавирусный фактор в начале марта уже столь сильно отразился на странах-потребителях нефти, что производители сырья должны были прийти к беспрецедентному соглашению по снижению объемов добычи. Иначе, в условиях, когда цены за баррель стремительно падали, любые меры стран ОПЕК были бы половинчатыми и собираться, чтобы говорить о чем-либо впустую смысла уже не было.

Вторая "обидевшая" саудитов причина заключалась в том, что в 2016-2017 годах благодаря сделке, от которой теперь отказывались россияне, нефтяники этой страны неплохо заработали (сами компании - 700 миллиардов рублей, а государственный бюджет России получил 1,7 триллионов рублей). И это лишь за счет роста цены на нефть лишь на 15-20 долларов за баррель.

В результате ценовой войны Саудовская Аравия, бюджет которой был сбалансирован в 2019 году при цене марки Brent в 80-85 долларов за баррель, стала вытеснять с рынка компании России, государственный бюджет которой ориентирован на цену 42,4 доллара за баррель марки Urals. Саудиты столь агрессивно демпинговали, что нередко предлагали европейцам свою нефть за 10 долларов за баррель, причем в рамках реальных поставок, а не фьючерсных контактов.

Естественно, эта ценовая война не могла не ударить по карману и других стран-производителей нефти, и, прежде всего, США, где себестоимость сланцевой нефти колеблется в пределах 48-54 долларов за баррель. Вот почему в последние дни марта к нефтяному противостоянию подключился президент США Дональд Трамп, который вначале просто выражал надежду на то, что Эр-Рияд и Москва договорятся, а затем, в апреле перешел к довольно агрессивным заявлениям о том, что введет высокие пошлины на импортную нефть и защитит внутренний американский рынок от внешних демпинговых игр. "Мы не хотим иностранную нефть, мы просто будем использовать свою" - сказал он.
Так, собственно, и появилось подписанное в эти выходные соглашение ОПЕК+, которое вступит в силу с 1 мая нынешнего года. Согласно последним поправкам, внесенным в "Декларацию о сотрудничестве", квоты, связанные с ежедневной добычей нефти по странам ОПЕК+ в мае-июне будут в объеме 9,7 миллиона баррелей, с 1 июля до конца года - 7,7 миллиона баррелей и с января 2021 года до апреля 2022 года - 5,8 миллиона баррелей. Россия согласилась снизить добычу на 2,5 миллиона до 8,5 миллиона баррелей в сутки. В рамках сделки США ограничат добычу на 2-3 миллиона, а Канада - на 1 миллион баррелей в сутки, а вместе с нефтепроизводителями Индонезии, Норвегии и Бразилии – стран, не входящих в ОПЕК, но которые продемонстрируют солидарность, объем добровольного ежедневного сокращения производства нефти составит 4-5 миллионов баррелей. Саудовская Аравия, Кувейт и Объединенные Арабские Эмираты не будут ежедневно производить нефть в объеме 2,7 миллиона баррелей, запланированную на апрель этого года. Если к тому же учесть сокращение в Иране, Венесуэле и Ливии ежедневной добычи сырой нефти на 2,8 миллиона баррелей, то с 1 мая на мировой рынок нефти, в целом, ежедневно будет поступать на 20 миллионов баррелей нефти меньше.

Почему мы так подробно описали противостояние и страсти, бушевавшие на рынке нефти в последние два месяца? Ответ на вопрос кроется в попытке того самого концептуально масштабного анализа происходящих в мире процессов. Ведь как бы данное утверждение не выглядело громким и не казалось бы даже несуразным, но пандемия, охватившая мир зараза коронавируса COVID-19, сыграла свою положительную роль в деле сплоченности людей. Да, основной момент заключения соглашения в рамках ОПЕК+, вовлекшего также государства не принимавшие ранее участия в заседаниях альянса, кроется в переполненности резервуаров. Добытой нефти сегодня так много, что ее буквально некуда сливать для хранения. Но ведь и сама причина переполненности хранилищ как раз упирается в последствия COVID-19. А значит, коронавирус, пусть через не хочу и со скрежетом в зубах, но заставил-таки людей собраться вместе и, сообща, решать вопросы глобальной экономики. Он заставил США, которые совсем недавно возвели забор на границе с Мексикой, отгородились железной стеной от мигрантов, взять на себя часть той нефти (300 000 баррелей в сутки), на которые Мексика никак не хотела соглашаться в рамках обязательств по сокращению нефти и это могло застопорить подписание соглашения. И, возможно, это лишь первые шаги. Может быть, хотя бы так люди и страны научатся слышать друг друга, протягивать руку помощи и совместно решать куда более насущные и важные задачи уже социальной значимости? Это и есть основной, концептуальный вывод по договоренности, заключенной в эти выходные в рамках ОПЕК+.